Деградация экономики России как следствие санкций Запада

«Другая экономика в России будет не через три-пять лет, а уже в течение этого года. Новая по отношению к тому, что у нас было в 2021-м. Но, с моей точки зрения, по своей модели она будет напоминать то, что было 100 лет тому назад во времена новой экономической политики в СССР», — считает декан экономического факультета МГУ им. Ломоносова Александр Аузан

«Иран получил свой набор санкций за 40 лет, а мы за три недели»

— Александр Александрович, до недавнего времени Россия была полноценным участником мировой финансовой системы, построенной на биржевой торговле, основанной на долларе и других резервных валютах. А также полноценными участниками мировой экономики, основанной на разделении труда и капитала, участвовали в международной производственной кооперации и торговле. Как наша экономика, которая 30 лет строилась в виде открытого участника глобальных финансово-хозяйственных процессов, будет выживать в новых условиях?

— Действительно, курс корабля, который был направлен на интеграцию в международные институты, где победой считалась сначала конвертируемость рубля, а потом вступление в ВТО и так далее, теперь сменился, и он явно движется в другую сторону. Но хочу заметить, что это не в 2022 году произошло.

Начиная с 2014-го в нашу сторону подули холодные ветры. Я бы сказал, игрушечную порцию санкций мы получили уже в 2014-м. Поэтому кое-что знакомое в таких осложнениях для нас уже есть, но такой силы санкционного шторма, конечно, не ожидали. Я думаю, что такого прежде вообще не было. Иран получил свой набор санкций за 40 лет, а мы за три недели, причем более жесткий.

В результате такого поворота мы один за другим отдаем институты интеграции в мировую экономику, рубль неконвертируем. Собственно, на этом основан управленческий маневр Центрального банка, который позволил ему восстановить по крайней мере ограниченный контроль над валютно-финансовыми рынками.   

Теперь о том, что этот крутой поворот будет означать для российской экономики. Упрощение. В биологической эволюции есть реакция организма на резкое изменение в сторону ухудшения внешней среды обитания. Организм упрощается. В биологии это называется дегенерацией.

У нас не первый раз экономика будет проходить через такое превращение. В начале 1990-х годов бывшая советская экономика проделала такой путь, который снес у нее надстройки, связанные с ракетно-космическим, электронными и прочими комплексами, многочисленными организациями, институтами и так далее, которые нам тогда показались избыточными.

Сейчас уже происходит упрощение экономики, когда сносит те институты, которые мы наработали за 30 лет. При этом больше всего под ударом оказываются как раз финансовая система, консалтинг, логистика, сфера услуг, то есть те отрасли, которых не было в советское время и которые выросли за последние 30 лет. Это цена поворота, и она, конечно, будет немаленькой.   

«Другая экономика у нас будет не через три-пять лет, а уже в течение этого года»   

— С нами разрывают производственные и логистические цепочки, удаляют из всех возможных кластеров и кооперативных сообществ. С кем теперь будем кооперироваться и куда пойдем?

— Давайте посмотрим в коротком и длинном периоде, чем это чревато. Непосредственно сейчас в ходе упрощения будет происходить технологическое отступление. Мы станем сползать. Это уже происходит на автозаводах. АвтоВАЗ уходит на «Евро-0», то есть на технологический стандарт 1988 года. Лидер рынка КАМАЗ — на «Евро-2», если мне не изменяет память, это 2005-й.

Такая технологическая деградация будет идти во многих отраслях: где-то на минус один уровень, где-то на минус два. Где-то данный процесс будет отбрасывать к 2010 году, а где-то — к 1990-му. Мне думается, что это самый тяжелый процесс технологической деградации, тем более ее нельзя допустить в нескольких критических точках. В частности, там, где это касается вооружений, энергетики, связи, транспорта. Там потребуется всеми силами стараться сохранить нынешний уровень.

Что будет дальше? Попытка заместить партнеров с коллективного Запада. В данном случае под словосочетанием «коллективный Запад» следует понимать не только США и ЕС, но и Японию с Южной Кореей. Это не географическое понятие. Это, я бы сказал, группа наиболее развитых стран. Их попытаются заместить не только китайскими связями. Хотя, конечно, первое, что напрашивается, — КНР, потому что страна находится на этапе бурного развития, в том числе технологического, и есть надежда, что Китай может дать нам недостающее.

Но боюсь, что эта надежда в двух отношениях не должна нас обманывать и преувеличивать возможности. Во-первых, Китай не обладает полным электронным стеком. Это означает, что он сам не производит все необходимое. Такой стек существует только у США, и то он международно раздвинут.

Во-вторых, есть проблема вторичных санкций. То есть что-то, наверное, Китай готов давать, но на таких условиях, чтобы самому не попасть под удар санкционного шторма, не оказаться внутри бури, которая разыгрывается в мировом экономическом пространстве.

Кроме Китая будут попытки что-то заместить производителями из азиатских, южноамериканских, центральноамериканских, возможно, ближневосточных стран. Сможет ли нам что-то дать, например, Израиль или будет избегать санкций со стороны коллективного Запада, потому что он, конечно, очень близок к нему?

Вторая линия поведения — это попытка сделать самим, совершить импортозамещение. Я думаю, что и то и другое будет предприниматься, но даже все это вместе вряд ли позволит нам избежать упрощения и технологической деградации. Смягчить — да. Но все равно последствия окажутся, я бы сказал, весьма заметны.

— В конце апреля я беседовал с научным руководителем Института экономики РАН Русланом Гринбергом. Он считает, что в той невиданной ситуации, в которую нас загоняют, Россию ждет возвращение в поздний СССР. И действительно, «Москвич» уже решили реанимировать. Что будем реанимировать дальше? Госплан, карточную систему распределения?

— Мы не будем возвращаться, а уже вернулись, и не в поздний Советский Союз, а, как я уже сказал, в НЭП 2.0. Рыночная система как основание экономики сохранится, другое дело, что она все активнее будет достраиваться госкапитализмом.

Но позвольте напомнить, что в начале и конце 1990-х именно малый и средний бизнес спасали страну в ситуации кризиса. Я думаю, что ставка на либерализацию делается именно потому, что так быстро и многообразно это может сделать только рыночный малый и средний бизнес.

Хотя, конечно, это будут не слишком эффективные решения, потому что есть санкции, устранение иностранной конкуренции и так далее. Нельзя сказать, что в этой ситуации мы что-то лучшее в мире создадим. Нет. Это будет суррогатное снабжение, производство. Но я думаю, что оно будет сделано.

Источник