Цитата: Администратор от 10.11.2026, 01:13

Димитриев:

NYT выпустила большой репортаж об операции «Вивальди» - украинском наступлении на Красно-Лиманском направлении, которым командовал террорист Билецкий силами 3-го армейского корпуса ВСУ*. Журналистов две недели держали в бункерах и на полигонах, а до того операция несколько месяцев шла в полном молчании украинских спикеров. В российских пабликах она тоже прошла почти незамеченной, хотя выступ севернее Лимана, который они срезали, ВСРФ отвоёвывали год. Билецкий утверждает о фактическом разгроме 144-й мотострелковой дивизии. Это я бы пока оставил на его совести, но сам сдвиг линии тихо подтверждали и российские военкоры.

Однако интересна там не отвоёванная Украиной территория, а метод. Весной мы с вами обсуждали, как должно выглядеть наступление в дроновой войне, когда бронеколонны сгорают уже на подъезде. Я тогда писал, что если главным оружием стал дрон, то и прорывать фронт должен он, а пехота приходит лишь закреплять позиции. Перечислял составляющие наступления: изоляция поля боя «мидл-страйками» (дроны с дальностью до 200 км), выявление и уничтожение расчётов БПЛА, массирование своих дронов и роботизированных средств на участке прорыва и обязательно высочайшая координация разных подразделений, вероятно с новыми программными решениями. Тогда это была теория. Теперь же всё по пунктам описано очевидцами на конкретном участке фронта.

Они пишут, что сначала проводилась изоляция района. Дроны били по машинам на глубину до 160 км, по словам Билецкого - до полусотни транспортных средств в день. «Для противника стало нормой выгружать людей и грузы в 40–50 километрах от линии фронта, а дальше передвигаться пешком», - говорит он, и добавляет, что бывали случаи, когда российскому солдату приходилось нести один артиллерийский снаряд тридцать километров. «Их логистика фактически парализована». Подкрепления атакуются уже на выгрузке, и до позиций просто не доходят.

Дальше они захватили высоту, с которой российские военные корректировали огонь. Двадцатипятилетний комбат говорит журналистам: «В этот момент мы получили превосходство над противником как в ударных беспилотниках, так и в воздушной разведке». Противник ослеп, дроны снабжения сбивались, дороги простреливались. Интересно, что комбат двадцатипятилетний, а пехота этого подразделения, по словам журналистов, в основном мужчины сорока-пятидесяти лет.

Параллельно начали охоту за операторами БПЛА и РЭБ. Комбриг описывает порядок: «Сначала мы уничтожаем антенны, потом генераторы. В итоге уничтожаем и операторов». Дальше по описанию NYT: когда противник остался без глаз и без подвоза, передний край пустеет сам, пехота заходит в эту пустоту малыми группами, устраивает засады и выковыривает оставшихся по одному, включая одиночек в норах за украинской линией. Месяц на одну деревню, шесть недель на следующую. Никакого прорыва не происходит, это постепенное выдавливание. Они показывают журналистам мониторы: «Пока вы видите тишину. Месяц назад здесь шла страшная война, потому что противник пытался вернуть свои позиции и контратаковать. Но сейчас они истощены».

Плюс ВСУ пытаются использовать роботов вместо людей. В 3-й штурмовой* год назад создали батальон НРТК, командует им бывший штурмовик двадцати семи лет, говорит, что российская армия значительно превосходит по численности личного состава и количеству техники: «Мы можем превзойти её технологически, по качеству и масштабам применения техники, если будем постоянно опережать противника на несколько шагов». В составе батальона багги с пулемётом Browning и гранатомётами, подрывные машины, которые загоняют ко входу в бункер - это 20 килограммов взрывчатки. Недавно разлетелось видео атаки целой роты НРТК, двадцать восемь машин разом. Пока это был эксперимент, притом провальный - все были уничтожены российскими дроноводами. Но они над этим работают: не могут выиграть у России размен людьми, поэтому меняют боевые порядки так, чтоб человек оставался подальше от зоны поражения. Ну по крайней мере пытаются найти варианты.

Подвоз и эвакуация тел тоже на роботах. Билецкий утверждает, что так получается доставлять на передок втрое больше груза, чем в других подразделениях. Компактную землеройную технику на передок тоже отправляют.

_____________________________________--

Отдельная тема, которую стоит обсудить в контексте украинского наступления, - корпусная система. Её разрабатывают Билецкий и другой террорист Прокопенко, командир 1-го корпуса Нацгвардии «Азов»* с учётом новой практики. Подразделения собраны под дроновую войну: дроновые подразделения у Билецкого - собственные, корпусного подчинения, и по его словам стали основным родом, пехота работает под них. Как это выглядит на низовом уровне, американцы не описывают, но русский разбор, о котором ниже, даёт картину: штурмовая группа из трёх-четырёх расчётов БПЛА и десятка пехотинцев, командует старший дроновод.

До прошлого года украинский фронт держали отдельные бригады, которые подчинялись оперативно-тактическим группировкам, а те тасовали бригады между участками. У бригады не было ни постоянного соседа, ни постоянной полосы, в стыки между ними заходили российские штурмовые группы. В новом корпусе шесть бригад получают постоянную полосу и одного начальника, который за неё отвечает годами. Внизу комбаты сами решают, когда отходить с позиции и когда атаковать, без запроса наверх. Корпусной штаб тактикой не занимается, его работа - подготовка материально-технической базы и личного состава, а также операций следующего уровня. Корпус распределяет расчёты БПЛА по участкам, стягивает их туда, где готовится удар, и атакует управление и логистику противника на средней дистанции. Координация между соседними бригадами идёт напрямую, а не через центр. У корпуса своя школа подготовки, через которую прогоняют всех прибывших, и отдельно готовят сержантов. Свои инженерные мастерские, где собирают, дорабатывают и чинят дроны и наземные машины под конкретный участок, не дожидаясь централизованных поставок. По устройству это чем-то напоминает Вагнер: собственное командование, своя школа, свой тыл. В российской армии такая степень автономии, как вы знаете, не прижилась.

Ранее Билецкий и Прокопенко заявляли, что добровольцы привлекаются в корпус через сайт и с помощью агитации, минуя ТЦК, и людей ставят на подходящие должности, в зависимости от того, кто чем занимался на гражданке. Но, как мы видим, добровольцев немного, даже в это как бы элитное подразделение. Дом в киевской Борщаговке, который на днях штурмовала толпа, оказался «накопителем» того самого «Азова»*. В корпусе сами объяснили, что там держали мобилизованных, полученных по распределению ТЦК, и пойманных после побега из части. То есть сами включились в систему ТЦК: берут у них мобилизованных, держат на подвалах, сами ловят беглецов, там их избивают, обрабатывают и дальше распределяют по своим подразделениям.

___________________________________

Теперь взгляд на наступление с российской стороны фронта. Военный канал «Убежище №8» ещё до публикации NYT разобрал ту же тактику по уровням от штурмовой группы до бригады. Ключевая формула там такая: «Если в Первую и Вторую мировую решало количество орудий на километр фронта, то на СВО - количество расчётов дронов на тот же километр». Порядок тот же, что у американцев: «СНАЧАЛА действуют дроны, ЗАТЕМ пехота куда-то идёт», причём «закрас территории вторичен по сравнению с уничтожением целей». Главной целью просочившихся групп автор называет «поиск передовых позиций наших БПЛАшников, передовых станций РЭБ и операторов НРК», а единственным надёжным признаком готовящегося наступления - переброску формирований БПЛА уровня полк-бригада на узкий участок фронта, наземных войск для этого перебрасывать не нужно. Там же объяснено, почему «Вивальди» прошла мимо общественности: противник понял, что «помпезные информационные кампании вызывают острую реакцию у медийно активной российской общественности, которая в свою очередь заставляет действовать военно-бюрократический аппарат». Молчание даёт воевать спокойно. И участок, по мнению автора, выбран не случайно - подальше от умеющих воевать десантников и морпехов, там, где штабы склонны к молчанию и недостоверным докладам.

Читайте целиком, картина сходится с американской почти деталь в деталь.