Политика России
Цитата: Администратор от 12.04.2026, 19:31Потому и бункерный, что за свою шкурку параноидально трясется...
Потому и бункерный, что за свою шкурку параноидально трясется...

Цитата: Администратор от 12.04.2026, 23:35По умному про грызню паразитов:
____________________"Время Путина (https://t.me/putintimes/263)" об очередном "губернаторопаде", который в этот раз отражает системные проблемы власти, кризис некомпетентности и рост межэлитных конфликтов. Часть 3:
Три этих кейса — Белгород, Брянск и Краснодар — показывают нарастающую турбулентность в системе. Пятый год войны должен был зацементировать режим, ставший весьма гомогенным после мятежа Пригожина и перехвата власти Лубянки. Но не стал. Конфликтность при огромной атомизации нобилитета и утраты им последней субъектности выглядит как парадокс. Все не субъектны, но одновременно тревожны и вовлечены в конфликты. Несубъектная субъектность нобилитета — парадокс позднего путинского правления.Это дополняется конфликтом внутри так называемого «военного кабинета» — между гражданскими и военными милитаристами. При тихом саботировании гражданской бюрократии.
Цитата из аналитики Re:Russia: «Особенность милитаристского режима заключается в том, что он создан и управляется гражданскими милитаристами, в большинстве своем, включая и самого Владимира Путина, — выходцами из ФСБ. Будучи силовиками по ментальности, они не являются военными. Профессиональные военные смотрят на подготовку к войне с точки зрения военной науки. Даже при иррациональности целей они прорабатывают реальные планы и заранее накапливают ресурсы. Гражданские милитаристы же воспринимают прежде всего внешние атрибуты военной культуры — символы, ритуалы, традиции — но не понимают внутренних механизмов армии. В результате их решения строятся на представлениях о достоинстве и силе, а армия рассматривается как инструмент этих представлений».
Гражданские милитаристы и военные все больше не понимают друг друга и обвиняют друг друга в системных просчетах. У военной корпорации растут претензии на политическую субъектность — на фоне страха репрессий (пример команды Шойгу) и стремления закрепить свой статус. Это усиливает конфликт с административно-политическими институтами и подпитывает слухи о политических амбициях министра обороны Белоусова. На стороне которого играет собственно и Путин, призывающий придать политическую субъектность СВОим. Но при этом Кремль не готов усиливать военную корпорацию. Что создает проблемы в политическом балансе - гражданская бюрократия явно проигрывает силовой корпорации, в том числе и по причине самосохранения.
Утрата баланса после развода силовиков и сислибов сломала устойчивость постсоветской системы, которую сотрясает теперь по любому поводу. Уровня диктатуры силы не хватает для всеохватного подчинения, но достаточно для слома повседневности и хаоса обыденного.
Российский нобилитет стремится к мифическому «ротационному модерну», пытаясь избежать репрессивного сценария, который уже становится очевидным. За последние пять лет управленцы утратили способность к маневру в рамках заданной системой логики. Все стало слишком линейным и примитивным. И эта линейность усиливает конфликтность, репрессивность и отсутствие гарантий личной безопасности.
Нет условностей, которые могут сохранить активы и свободу; нельзя ни с кем договориться. Институции в виде права, суда, государева слова - не существуют.
История с блокировками Интернета — показательный пример: решения принимаются без стратегического мышления о будущем, скорее как реактивная самодеятельность исполнителей, которым поставлена задача «сделать отчет», а не разобраться в последствиях. В этом проявляется некая тоскливая обреченность.
Политический режим работает в фазе стихийных инициатив. Например, на съезде РСПП Путин говорит о добровольных взносах бизнеса в бюддет, но при этом отсутствует правовой механизм их реализации — он просто не разработан. В результате инициатива проваливается в бюрократические процедуры. И сами бизнесмены ищут варианты раскулачивания себя.
Режим способен инициировать решения, но не способен оформлять их в юридически устойчивые и легитимные конструкции. Это также показатель кризиса управленческих практик.
У этой истории есть предел. Невозможно бесконечно компенсировать некомпетентность исчерпаемыми ресурсами.
@ejdailyru https://t.me/ejdailyru/393900
По умному про грызню паразитов:
____________________
"Время Путина (https://t.me/putintimes/263)" об очередном "губернаторопаде", который в этот раз отражает системные проблемы власти, кризис некомпетентности и рост межэлитных конфликтов. Часть 3:
Три этих кейса — Белгород, Брянск и Краснодар — показывают нарастающую турбулентность в системе. Пятый год войны должен был зацементировать режим, ставший весьма гомогенным после мятежа Пригожина и перехвата власти Лубянки. Но не стал. Конфликтность при огромной атомизации нобилитета и утраты им последней субъектности выглядит как парадокс. Все не субъектны, но одновременно тревожны и вовлечены в конфликты. Несубъектная субъектность нобилитета — парадокс позднего путинского правления.
Это дополняется конфликтом внутри так называемого «военного кабинета» — между гражданскими и военными милитаристами. При тихом саботировании гражданской бюрократии.
Цитата из аналитики Re:Russia: «Особенность милитаристского режима заключается в том, что он создан и управляется гражданскими милитаристами, в большинстве своем, включая и самого Владимира Путина, — выходцами из ФСБ. Будучи силовиками по ментальности, они не являются военными. Профессиональные военные смотрят на подготовку к войне с точки зрения военной науки. Даже при иррациональности целей они прорабатывают реальные планы и заранее накапливают ресурсы. Гражданские милитаристы же воспринимают прежде всего внешние атрибуты военной культуры — символы, ритуалы, традиции — но не понимают внутренних механизмов армии. В результате их решения строятся на представлениях о достоинстве и силе, а армия рассматривается как инструмент этих представлений».
Гражданские милитаристы и военные все больше не понимают друг друга и обвиняют друг друга в системных просчетах. У военной корпорации растут претензии на политическую субъектность — на фоне страха репрессий (пример команды Шойгу) и стремления закрепить свой статус. Это усиливает конфликт с административно-политическими институтами и подпитывает слухи о политических амбициях министра обороны Белоусова. На стороне которого играет собственно и Путин, призывающий придать политическую субъектность СВОим. Но при этом Кремль не готов усиливать военную корпорацию. Что создает проблемы в политическом балансе - гражданская бюрократия явно проигрывает силовой корпорации, в том числе и по причине самосохранения.
Утрата баланса после развода силовиков и сислибов сломала устойчивость постсоветской системы, которую сотрясает теперь по любому поводу. Уровня диктатуры силы не хватает для всеохватного подчинения, но достаточно для слома повседневности и хаоса обыденного.
Российский нобилитет стремится к мифическому «ротационному модерну», пытаясь избежать репрессивного сценария, который уже становится очевидным. За последние пять лет управленцы утратили способность к маневру в рамках заданной системой логики. Все стало слишком линейным и примитивным. И эта линейность усиливает конфликтность, репрессивность и отсутствие гарантий личной безопасности.
Нет условностей, которые могут сохранить активы и свободу; нельзя ни с кем договориться. Институции в виде права, суда, государева слова - не существуют.
История с блокировками Интернета — показательный пример: решения принимаются без стратегического мышления о будущем, скорее как реактивная самодеятельность исполнителей, которым поставлена задача «сделать отчет», а не разобраться в последствиях. В этом проявляется некая тоскливая обреченность.
Политический режим работает в фазе стихийных инициатив. Например, на съезде РСПП Путин говорит о добровольных взносах бизнеса в бюддет, но при этом отсутствует правовой механизм их реализации — он просто не разработан. В результате инициатива проваливается в бюрократические процедуры. И сами бизнесмены ищут варианты раскулачивания себя.
Режим способен инициировать решения, но не способен оформлять их в юридически устойчивые и легитимные конструкции. Это также показатель кризиса управленческих практик.
У этой истории есть предел. Невозможно бесконечно компенсировать некомпетентность исчерпаемыми ресурсами.
@ejdailyru https://t.me/ejdailyru/393900