Экономика России
Цитата: Администратор от 18.08.2026, 00:45«Падение ускоряется». Российские гособлигации посыпались после новой серии ударов по НПЗ
Рынок российского госдолга, переживший обвальное падение в июне, после короткой передышки снова устремился вниз.
Индекс цен облигаций федерального займа RGBI на торгах в понедельник снизился третий день подряд и откатился к отметке 113,27 пункта — минимальной почти за месяц.
«Падение ОФЗ ускоряется», — констатируют аналитики «Вектор Капитала». Доходности длинных облигаций, которыми Минфин покрывает дефицит бюджета, опять приблизились к 16% годовых — столько правительству придется заплатить, чтобы взять в долг на 15 и более лет. Ставки по бумагам с погашением после 2028 года закрепились выше 15% годовых.
«Ключевой фактор здесь — опасения рынка относительно очередного раунда топливного кризиса», — пишет «Вектор Капитал». С начала августа еще 4 российских НПЗ прекратили переработку нефти из-за ударов БПЛА, а не менее 10 регионов ввели ограничения на АЗС.
«Инвесторы все больше сомневаются, что Банк России сможет продолжить цикл снижения ключевой ставки», — объясняет стратег «Гадра Капитал» Александр Бахтин: перебои и рост цен на бензин и дизель могут снова усилить инфляционное давление и заставить ЦБ занять более осторожную позицию.
Гособлигации падают вместе с акциями, обращает внимание аналитик «Финама» Дмитрий Лозовой: в пятницу индекс Мосбиржи пережил сильнейшее внутридневное падение с мобилизации сентября 2022 года, а в понедельник снизился еще на 2%. Участники рынка, возможно, закладывают дополнительную эскалацию или более серьезные финансовые потери от ударов БПЛА, отмечает Лозовой.
«Падение ускоряется». Российские гособлигации посыпались после новой серии ударов по НПЗ
Рынок российского госдолга, переживший обвальное падение в июне, после короткой передышки снова устремился вниз.
Индекс цен облигаций федерального займа RGBI на торгах в понедельник снизился третий день подряд и откатился к отметке 113,27 пункта — минимальной почти за месяц.
«Падение ОФЗ ускоряется», — констатируют аналитики «Вектор Капитала». Доходности длинных облигаций, которыми Минфин покрывает дефицит бюджета, опять приблизились к 16% годовых — столько правительству придется заплатить, чтобы взять в долг на 15 и более лет. Ставки по бумагам с погашением после 2028 года закрепились выше 15% годовых.
«Ключевой фактор здесь — опасения рынка относительно очередного раунда топливного кризиса», — пишет «Вектор Капитал». С начала августа еще 4 российских НПЗ прекратили переработку нефти из-за ударов БПЛА, а не менее 10 регионов ввели ограничения на АЗС.
«Инвесторы все больше сомневаются, что Банк России сможет продолжить цикл снижения ключевой ставки», — объясняет стратег «Гадра Капитал» Александр Бахтин: перебои и рост цен на бензин и дизель могут снова усилить инфляционное давление и заставить ЦБ занять более осторожную позицию.
Гособлигации падают вместе с акциями, обращает внимание аналитик «Финама» Дмитрий Лозовой: в пятницу индекс Мосбиржи пережил сильнейшее внутридневное падение с мобилизации сентября 2022 года, а в понедельник снизился еще на 2%. Участники рынка, возможно, закладывают дополнительную эскалацию или более серьезные финансовые потери от ударов БПЛА, отмечает Лозовой.
Цитата: Администратор от 24.08.2026, 02:04Экономист Игорь Липсиц (в реестре иноагентов в РФ) о дефиците российского бюджета, который Минфин не считает за проблему:
На черное говорить "белое" - главное ныне умение российского чиновника. «Дыра» в бюджете за семь месяцев достигла 6,5 трлн руб., бизнес гадает, пойдут ли власти на повышение налогов третий год подряд, но Минфин уверяет, что уязвимость государственных финансов к внешним шокам снижается, а устойчивость бюджета растет. Об этой «завидной устойчивости» рассказал директор департамента бюджетной политики и стратегического планирования Евгений Домбровский.
Об этом, по его мнению, говорит низкий (всего 17% ВВП) долг и небольшой в сравнении с другими странами «двадцатки» дефицит бюджета: 2,6% ВВП в прошлом году против 5% в G20. Кроме того, снизилась зависимость бюджета от цен на нефть: доля ненефтегазовых доходов в следующие три года превысит 80%.
Это произошло из-за обвала нефтегазовых доходов, который стал одной из причин бюджетных затруднений. В прошлом году они упали на 23,8% и оказались на 6,4% меньше, чем в предвоенном 2021-м, в этом по итогам ме этом сократились еще на 16,8%.
А низкий долг компенсируется высокой стоимостью его обслуживания. За четыре года войны траты бюджета на проценты по займам взлетели втрое: с 1,1 трлн руб. в 2021 г. до 3,2 трлн в 2025-м, и обслуживание долга стало четвертой по размеру статьей бюджета: на нее расходуется 9,1% всех денег. «Расходы на обслуживание государственного долга становятся все более существенным обременением для федерального бюджета», – предупреждал близкий к властям аналитический центр ЦМАКП.
Сейчас доходности 10-летних ОФЗ немногим ниже 16%. Минфин не хочет занимать по таким ставкам и приостановил проведение аукционов. Это был единственный источник заимствований, и для затыкания «дыры» приходится тратить резервы, средства на едином казначейском счете – данные об их размере власти засекретили.
Финансирование бюджетного дефицита становится все более серьезным вызовом для России, отмечали аналитики Банка Финляндии. Чтобы частично сбалансировать бюджет, можно перенести какие-то расходы на 2027 г. и переложить на регионы, рассуждали они. Однако у регионов также бюджетные проблемы, решать которые Владимир Путин поручил федеральному Минфину.
Поэтому ключевая интрига сейчас – будут ли в следующем году серьезно повышены налоги, полагает экономист Кирилл Родионов: без этого Минфину будет сложно поддерживать текущий уровень расходов, но рост налогов неизбежно обернется еще более выраженным торможением экономики".
@ejdailyru
Экономист Игорь Липсиц (в реестре иноагентов в РФ) о дефиците российского бюджета, который Минфин не считает за проблему:
На черное говорить "белое" - главное ныне умение российского чиновника. «Дыра» в бюджете за семь месяцев достигла 6,5 трлн руб., бизнес гадает, пойдут ли власти на повышение налогов третий год подряд, но Минфин уверяет, что уязвимость государственных финансов к внешним шокам снижается, а устойчивость бюджета растет. Об этой «завидной устойчивости» рассказал директор департамента бюджетной политики и стратегического планирования Евгений Домбровский.
Об этом, по его мнению, говорит низкий (всего 17% ВВП) долг и небольшой в сравнении с другими странами «двадцатки» дефицит бюджета: 2,6% ВВП в прошлом году против 5% в G20. Кроме того, снизилась зависимость бюджета от цен на нефть: доля ненефтегазовых доходов в следующие три года превысит 80%.
Это произошло из-за обвала нефтегазовых доходов, который стал одной из причин бюджетных затруднений. В прошлом году они упали на 23,8% и оказались на 6,4% меньше, чем в предвоенном 2021-м, в этом по итогам ме этом сократились еще на 16,8%.
А низкий долг компенсируется высокой стоимостью его обслуживания. За четыре года войны траты бюджета на проценты по займам взлетели втрое: с 1,1 трлн руб. в 2021 г. до 3,2 трлн в 2025-м, и обслуживание долга стало четвертой по размеру статьей бюджета: на нее расходуется 9,1% всех денег. «Расходы на обслуживание государственного долга становятся все более существенным обременением для федерального бюджета», – предупреждал близкий к властям аналитический центр ЦМАКП.
Сейчас доходности 10-летних ОФЗ немногим ниже 16%. Минфин не хочет занимать по таким ставкам и приостановил проведение аукционов. Это был единственный источник заимствований, и для затыкания «дыры» приходится тратить резервы, средства на едином казначейском счете – данные об их размере власти засекретили.
Финансирование бюджетного дефицита становится все более серьезным вызовом для России, отмечали аналитики Банка Финляндии. Чтобы частично сбалансировать бюджет, можно перенести какие-то расходы на 2027 г. и переложить на регионы, рассуждали они. Однако у регионов также бюджетные проблемы, решать которые Владимир Путин поручил федеральному Минфину.
Поэтому ключевая интрига сейчас – будут ли в следующем году серьезно повышены налоги, полагает экономист Кирилл Родионов: без этого Минфину будет сложно поддерживать текущий уровень расходов, но рост налогов неизбежно обернется еще более выраженным торможением экономики".
@ejdailyru
Цитата: Администратор от 31.08.2026, 15:55"Незыгарь" о том, что спад инвестиций в России оказался гораздо глубже прогнозов властей:
В России продолжается масштабный инвестиционный спад. По итогам 2025 года капиталовложения сократились на 2,3%, а в первой половине 2026-го — еще примерно на 9,9%. При этом базовый прогноз правительства предполагает, что за весь текущий год инвестиции уменьшатся лишь на 1,5%, а консервативный — на 3,5%. На это обратила внимание «Независимая газета».
Одним из факторов, способных улучшить официальную статистику во второй половине года, могут стать расходы на восстановление производственных мощностей, в том числе объектов, поврежденных в результате украинских атак. Формально такие расходы учитываются как инвестиции, хотя речь идет не о расширении производства, а о восполнении потерь.
Во втором квартале 2026 года номинальный объем капиталовложений вырос, однако с учетом повышения цен инвестиции сократились на 6,6% по сравнению с тем же периодом прошлого года. Об этом сообщил близкий к ЦБ Telegram-канал MMI. В первом квартале падение составляло 14,3%.
По оценке MMI, в целом за первое полугодие инвестиции в основной капитал уменьшились примерно на 9,9%. Аналитики банка «ЦентроКредит» приводят близкую оценку, хотя несколько иначе рассчитывают динамику второго квартала — минус 6,4%.
Инвестиционный спад 2026 года был предусмотрен правительством еще при подготовке сценарных условий социально-экономического развития и бюджетных проектировок. В мае прогнозы были пересмотрены в худшую сторону. В консервативном сценарии сокращение инвестиций по итогам года оценивалось в 3,5%, в базовом — в 1,5%.
Если напрямую сопоставлять эти прогнозы с текущей динамикой, падение инвестиций в первом полугодии оказалось почти втрое глубже консервативной оценки правительства и примерно в шесть раз глубже базовой. Однако годовой результат может заметно отличаться от показателей первых шести месяцев.
Задачу запустить новый инвестиционный цикл российские власти считают одной из ключевых.
Министр экономического развития Максим Решетников говорит об «инвестиционной паузе». Он объясняет ее завершением или прохождением пика вложений в экспортно ориентированные проекты.
При этом в правительственном Плане структурных изменений в российской экономике до 2030 года предусмотрено не сокращение, а постоянное увеличение инвестиций.Ответственным за повышение качества инвестиционного климата назначен вице-премьер Александр Новак. Результаты должны оцениваться по приросту инвестиций в основной капитал относительно уровня 2020 года. За выполнение соответствующих показателей отвечает также Минэкономразвития.
Возможность запустить устойчивый инвестиционный рост остается под вопросом. Доходы многих компаний сокращаются, налоговая и административная нагрузка увеличивается, гражданское производство снижается, а условия экспорта усложняются.
Сторонники жесткой денежно-кредитной политики утверждают, что инвестиционный рост невозможен без предварительного замедления инфляции. Они обращают внимание на быстрое подорожание оборудования, строительных материалов и других инвестиционных товаров, из-за которого номинальное увеличение расходов не приводит к росту реального объема капиталовложений.
По оценке банка «ЦентроКредит», опросы компаний показывают, что главными препятствиями для инвестиций остаются высокая инфляция и общая неопределенность.
Из этого следует, что новый инвестиционный цикл потребует возвращения инфляции к целевому уровню, в том числе с помощью жесткой денежно-кредитной политики.
Однако высокая стоимость кредита одновременно ограничивает возможности бизнеса финансировать новые проекты. Российская экономика оказывается в замкнутом круге: инфляция обесценивает инвестиции, а дорогие заемные средства сдерживают их рост.
Пока власти рассчитывают на смягчение денежно-кредитных условий, технологические проекты и восстановление производственных мощностей. Но улучшение статистики за счет ремонта разрушенных объектов не решает главной проблемы — отсутствия устойчивого притока инвестиций в создание и расширение гражданского производства.
@ejdailyru
"Незыгарь" о том, что спад инвестиций в России оказался гораздо глубже прогнозов властей:
В России продолжается масштабный инвестиционный спад. По итогам 2025 года капиталовложения сократились на 2,3%, а в первой половине 2026-го — еще примерно на 9,9%. При этом базовый прогноз правительства предполагает, что за весь текущий год инвестиции уменьшатся лишь на 1,5%, а консервативный — на 3,5%. На это обратила внимание «Независимая газета».
Одним из факторов, способных улучшить официальную статистику во второй половине года, могут стать расходы на восстановление производственных мощностей, в том числе объектов, поврежденных в результате украинских атак. Формально такие расходы учитываются как инвестиции, хотя речь идет не о расширении производства, а о восполнении потерь.
Во втором квартале 2026 года номинальный объем капиталовложений вырос, однако с учетом повышения цен инвестиции сократились на 6,6% по сравнению с тем же периодом прошлого года. Об этом сообщил близкий к ЦБ Telegram-канал MMI. В первом квартале падение составляло 14,3%.
По оценке MMI, в целом за первое полугодие инвестиции в основной капитал уменьшились примерно на 9,9%. Аналитики банка «ЦентроКредит» приводят близкую оценку, хотя несколько иначе рассчитывают динамику второго квартала — минус 6,4%.
Инвестиционный спад 2026 года был предусмотрен правительством еще при подготовке сценарных условий социально-экономического развития и бюджетных проектировок. В мае прогнозы были пересмотрены в худшую сторону. В консервативном сценарии сокращение инвестиций по итогам года оценивалось в 3,5%, в базовом — в 1,5%.
Если напрямую сопоставлять эти прогнозы с текущей динамикой, падение инвестиций в первом полугодии оказалось почти втрое глубже консервативной оценки правительства и примерно в шесть раз глубже базовой. Однако годовой результат может заметно отличаться от показателей первых шести месяцев.
Задачу запустить новый инвестиционный цикл российские власти считают одной из ключевых.
Министр экономического развития Максим Решетников говорит об «инвестиционной паузе». Он объясняет ее завершением или прохождением пика вложений в экспортно ориентированные проекты.
При этом в правительственном Плане структурных изменений в российской экономике до 2030 года предусмотрено не сокращение, а постоянное увеличение инвестиций.Ответственным за повышение качества инвестиционного климата назначен вице-премьер Александр Новак. Результаты должны оцениваться по приросту инвестиций в основной капитал относительно уровня 2020 года. За выполнение соответствующих показателей отвечает также Минэкономразвития.
Возможность запустить устойчивый инвестиционный рост остается под вопросом. Доходы многих компаний сокращаются, налоговая и административная нагрузка увеличивается, гражданское производство снижается, а условия экспорта усложняются.
Сторонники жесткой денежно-кредитной политики утверждают, что инвестиционный рост невозможен без предварительного замедления инфляции. Они обращают внимание на быстрое подорожание оборудования, строительных материалов и других инвестиционных товаров, из-за которого номинальное увеличение расходов не приводит к росту реального объема капиталовложений.
По оценке банка «ЦентроКредит», опросы компаний показывают, что главными препятствиями для инвестиций остаются высокая инфляция и общая неопределенность.
Из этого следует, что новый инвестиционный цикл потребует возвращения инфляции к целевому уровню, в том числе с помощью жесткой денежно-кредитной политики.
Однако высокая стоимость кредита одновременно ограничивает возможности бизнеса финансировать новые проекты. Российская экономика оказывается в замкнутом круге: инфляция обесценивает инвестиции, а дорогие заемные средства сдерживают их рост.
Пока власти рассчитывают на смягчение денежно-кредитных условий, технологические проекты и восстановление производственных мощностей. Но улучшение статистики за счет ремонта разрушенных объектов не решает главной проблемы — отсутствия устойчивого притока инвестиций в создание и расширение гражданского производства.
@ejdailyru
Цитата: Администратор от 09.09.2026, 17:11Базовые овощи, входящие в так называемый борщевой набор, в конце августа 2026 года в рознице стоили в среднем на 20–38% дороже, чем годом ранее. Росту цен способствовали сокращение посевных площадей после прошлогоднего обвала цен и увеличивающиеся издержки аграриев. Доставка овощей из регионов производства подорожала из-за дефицита топлива, а рабочая сила — из-за ужесточения миграционной политики, — Коммерсант.
@ejdailyru
Базовые овощи, входящие в так называемый борщевой набор, в конце августа 2026 года в рознице стоили в среднем на 20–38% дороже, чем годом ранее. Росту цен способствовали сокращение посевных площадей после прошлогоднего обвала цен и увеличивающиеся издержки аграриев. Доставка овощей из регионов производства подорожала из-за дефицита топлива, а рабочая сила — из-за ужесточения миграционной политики, — Коммерсант.
@ejdailyru
Цитата: Администратор от 10.09.2026, 15:46Экономист Владислав Иноземцев (в реестре иноагентов РФ) о том, почему финансовый апокалипсис откладывается:
С первых чисел сентября почти каждый день выходили заслуживающие внимания новости, касающиеся государственных (но не только) финансов. Минфин вернулся на рынок заимствований после долгого перерыва, разместив ОФЗ с плавающим (2 сентября, на 1 трлн. рублей по номиналу) и фиксированным (9 сентября, на 86,7 млрд. рублей) купонами. Оба размещения прошли при значительной переподписке. При этом не возникает сомнения, что рыночным было только второе размещение, тогда как для обеспечения первого Банк России накануне провел аукцион репо, на котором банки привлекли на 940 млрд. рублей больше, чем неделей ранее (парадоксально, но выручка от размещения ОФЗ 2 сентября – 938,9 млрд. рублей – совпала с этим приростом просто-таки идеально точно). Иначе говоря, Минфин, Банк России и крупные госбанки договорились: схему можно повторять сколь угодно часто, а разница между доходностью по ОФЗ (для длинных выпусков она составляет около 16%) и ценой денег Банка России (14,07% по сделкам репо 1 сентября) порадует финансистов. «Впрыскивание» чисто эмиссионных денег вряд ли спровоцирует всплеск инфляции: до конца года Минфин готов привлечь всего 2 трлн. рублей, или менее 1% ВВП.
Однако я бы обратил внимание ещё на две важные новости.
Первой стал выход статистики по бюджетному дефициту за 8 месяцев – и она, вероятно, удивила некоторых комментаторов, которые ждали чуть ли не 10-триллионой «дыры» по итогам года. Дефицит сократился в пределах 607-660 млрд. рублей до 5,8 трлн., или 2,5% ВВП (стоит напомнить, что уже к концу мая дефицит был выше, на уровне 6,01 трлн. рублей). Прогнозы на конец года пока делать рано, но конъюнктура пока благоволит Минфину: цены на нефть марки Brent находятся выше $100/баррель; дисконты на российское сырьё на азиатских рынках сменились премией, а курс российской валюты позволяет переводить каждый заработанный доллар в рубли на 20% выгоднее, чем в начале года. Поэтому можно предположить, что заметного роста дефицита до конца года не случится, и он останется в диапазоне 2,4-2,6% ВВП, что с учётом нынешней ситуации в экономике выглядит вполне удовлетворительным результатом.
Второй примечательный момент связан с продолжающейся диверсификацией сбережений населения и частных предпринимателей в наличность. Накопленный с начала года прирост наличных вне оборотных касс банков превысил 2,75 трлн. рублей (а прогноз Банка России основан на том, что общий объём наличных вырастет к концу года до 23,1 трлн. рублей, превысив показатель на 1 января почти на 3,7 трлн. рублей. Это значит, помимо стремления граждан не зависеть от банков, от устойчивости работы интернета и платёжных карт, что 2/3 бюджетного дефицита (финансируемого во многом за счёт эмиссии) материализуются в пачках кэша под подушкой у населения, и в некоторой мере «стерилизуются», непосредственно не увеличивая ажиотажного спроса. Пока два этих показателя обнаруживают известную корреляцию, риск резкого всплеска инфляции остаётся низким.
Подводя итог, можно сказать – если Кремль в конце года не «выкинет» чего-то непредсказуемого, – то особо мрачные финансовые сценарии этого года не имеют шансов сбыться…
@ejdailyru
Экономист Владислав Иноземцев (в реестре иноагентов РФ) о том, почему финансовый апокалипсис откладывается:
С первых чисел сентября почти каждый день выходили заслуживающие внимания новости, касающиеся государственных (но не только) финансов. Минфин вернулся на рынок заимствований после долгого перерыва, разместив ОФЗ с плавающим (2 сентября, на 1 трлн. рублей по номиналу) и фиксированным (9 сентября, на 86,7 млрд. рублей) купонами. Оба размещения прошли при значительной переподписке. При этом не возникает сомнения, что рыночным было только второе размещение, тогда как для обеспечения первого Банк России накануне провел аукцион репо, на котором банки привлекли на 940 млрд. рублей больше, чем неделей ранее (парадоксально, но выручка от размещения ОФЗ 2 сентября – 938,9 млрд. рублей – совпала с этим приростом просто-таки идеально точно). Иначе говоря, Минфин, Банк России и крупные госбанки договорились: схему можно повторять сколь угодно часто, а разница между доходностью по ОФЗ (для длинных выпусков она составляет около 16%) и ценой денег Банка России (14,07% по сделкам репо 1 сентября) порадует финансистов. «Впрыскивание» чисто эмиссионных денег вряд ли спровоцирует всплеск инфляции: до конца года Минфин готов привлечь всего 2 трлн. рублей, или менее 1% ВВП.
Однако я бы обратил внимание ещё на две важные новости.
Первой стал выход статистики по бюджетному дефициту за 8 месяцев – и она, вероятно, удивила некоторых комментаторов, которые ждали чуть ли не 10-триллионой «дыры» по итогам года. Дефицит сократился в пределах 607-660 млрд. рублей до 5,8 трлн., или 2,5% ВВП (стоит напомнить, что уже к концу мая дефицит был выше, на уровне 6,01 трлн. рублей). Прогнозы на конец года пока делать рано, но конъюнктура пока благоволит Минфину: цены на нефть марки Brent находятся выше $100/баррель; дисконты на российское сырьё на азиатских рынках сменились премией, а курс российской валюты позволяет переводить каждый заработанный доллар в рубли на 20% выгоднее, чем в начале года. Поэтому можно предположить, что заметного роста дефицита до конца года не случится, и он останется в диапазоне 2,4-2,6% ВВП, что с учётом нынешней ситуации в экономике выглядит вполне удовлетворительным результатом.
Второй примечательный момент связан с продолжающейся диверсификацией сбережений населения и частных предпринимателей в наличность. Накопленный с начала года прирост наличных вне оборотных касс банков превысил 2,75 трлн. рублей (а прогноз Банка России основан на том, что общий объём наличных вырастет к концу года до 23,1 трлн. рублей, превысив показатель на 1 января почти на 3,7 трлн. рублей. Это значит, помимо стремления граждан не зависеть от банков, от устойчивости работы интернета и платёжных карт, что 2/3 бюджетного дефицита (финансируемого во многом за счёт эмиссии) материализуются в пачках кэша под подушкой у населения, и в некоторой мере «стерилизуются», непосредственно не увеличивая ажиотажного спроса. Пока два этих показателя обнаруживают известную корреляцию, риск резкого всплеска инфляции остаётся низким.
Подводя итог, можно сказать – если Кремль в конце года не «выкинет» чего-то непредсказуемого, – то особо мрачные финансовые сценарии этого года не имеют шансов сбыться…
@ejdailyru
Цитата: Администратор от 10.09.2026, 19:30ФНС начала массово искать недоплаченные налоги у крупного бизнеса, чтобы закрыть «дыру» в бюджете
Федеральная налоговая служба резко активизировала налоговые проверки крупнейших компаний, чтобы наполнить федеральный бюджет, где за первые восемь месяцев текущего года образовался дефицит на 5,8 трлн рублей.
В январе–июне 2026 года инспекторы провели 60 выездных проверок крупных налогоплательщиков, к которым относятся компании с годовым доходом выше 35 млрд рублей. Число проверок удвоилось по сравнению с тем же периодом прошлого года, а сумма доначислений, включая налоги, пени и штрафы, достигла 16,3 млрд рублей. Это почти втрое больше прошлогодних 5,8 млрд, следует из данных ФНС, с которыми ознакомились «Известия».
Аппетиты налоговых инспекторов растут по мере того, как дефицит бюджета становится все больше. Еще несколько лет назад выездная проверка с доначислением 50 млн рублей становилась событием регионального масштаба. Теперь для крупного бизнеса даже претензии на 500 млн перестали быть редкостью, рассказывает управляющий партнер юридической фирмы «Формула согласия» Дмитрий Ломакин.
В Москве средняя сумма требований по одной выездной проверке за год выросла почти на 60% и в первом квартале 2026-го достигла 220 млн рублей. А в самых крупных делах требования ФНС превышают 1 млрд, сообщила руководитель направления «Досудебное разрешение налоговых споров» компании «Лемчик, Крупский и партнеры» Инна Иванова. Попытки бизнеса оспорить налоговые претензии в судах, как правило, безуспешны, следует из судебной статистики: 85% разбирательств заканчиваются в пользу ФНС.
Старший юрист компании «Тедо» Павел Ковалев связывает возросшую активность ФНС с необходимостью поиска дополнительных доходов для казны. Дефицит федерального бюджета в этом году может составить 7 трлн рублей, по расчетам ЦМАКП, и более 8 трлн — по прогнозу ЦБ РФ. Еще 2 трлн рублей, по оценкам ЦМИ Сбербанка, не хватает в бюджетах регионов, которым налог на прибыль бизнеса обеспечивает каждый четвертый рубль собственных доходов.
ФНС начала массово искать недоплаченные налоги у крупного бизнеса, чтобы закрыть «дыру» в бюджете
Федеральная налоговая служба резко активизировала налоговые проверки крупнейших компаний, чтобы наполнить федеральный бюджет, где за первые восемь месяцев текущего года образовался дефицит на 5,8 трлн рублей.
В январе–июне 2026 года инспекторы провели 60 выездных проверок крупных налогоплательщиков, к которым относятся компании с годовым доходом выше 35 млрд рублей. Число проверок удвоилось по сравнению с тем же периодом прошлого года, а сумма доначислений, включая налоги, пени и штрафы, достигла 16,3 млрд рублей. Это почти втрое больше прошлогодних 5,8 млрд, следует из данных ФНС, с которыми ознакомились «Известия».
Аппетиты налоговых инспекторов растут по мере того, как дефицит бюджета становится все больше. Еще несколько лет назад выездная проверка с доначислением 50 млн рублей становилась событием регионального масштаба. Теперь для крупного бизнеса даже претензии на 500 млн перестали быть редкостью, рассказывает управляющий партнер юридической фирмы «Формула согласия» Дмитрий Ломакин.
В Москве средняя сумма требований по одной выездной проверке за год выросла почти на 60% и в первом квартале 2026-го достигла 220 млн рублей. А в самых крупных делах требования ФНС превышают 1 млрд, сообщила руководитель направления «Досудебное разрешение налоговых споров» компании «Лемчик, Крупский и партнеры» Инна Иванова. Попытки бизнеса оспорить налоговые претензии в судах, как правило, безуспешны, следует из судебной статистики: 85% разбирательств заканчиваются в пользу ФНС.
Старший юрист компании «Тедо» Павел Ковалев связывает возросшую активность ФНС с необходимостью поиска дополнительных доходов для казны. Дефицит федерального бюджета в этом году может составить 7 трлн рублей, по расчетам ЦМАКП, и более 8 трлн — по прогнозу ЦБ РФ. Еще 2 трлн рублей, по оценкам ЦМИ Сбербанка, не хватает в бюджетах регионов, которым налог на прибыль бизнеса обеспечивает каждый четвертый рубль собственных доходов.
Цитата: Администратор от 13.09.2026, 16:58Артжокей:
Также из интересного — это продолжающийся вынос наличности из банков. Причины мы уже знаем от Тараса Скворцова, дело не в интернете или чём-то ещё, просто экономика уходит в тень, население и предприниматели «адаптируясь к новым налогам» перестают их платить. Вот так это выглядит на графике:
За август из банков забрали 434 миллиарда, за первые 10 дней сентября ещё 272 миллиарда.Это снижает ликвидность банков, но пока к серьёзному кризису не ведёт, однако у банков, например, нет денег покупать ОФЗ, о чём говорил тот же Скворцов.
Минфин как раз вернулся на рынок с ОФЗ после паузы, которую пришлось взять из-за череды провалившихся аукционов, и продал облигаций сразу на триллион рублей. Но есть нюанс — это флоатеры, то есть облигации с плавающей ставкой, которые правительство очень не хотело продавать и в апреле прямо заявляло, что их цель минимизировать долю флоатеров в портфеле.
Однако летом никто не захотел покупать облигации с фиксированными выплатами. Инвесторы понимают, куда дует ветер, тут всё очевидно, банки тоже не прогнулись. Кто именно купил флоатеров на триллион неизвестно, возможно, это снова были Сбер и ВТБ на деньги от ЦБ, полученные через РЕПО, а то, что это будут флоатеры — было их встречное условие. После этого Минфин разместил ещё два выпуска уже обычных облигаций, но продал их всего на 87 миллиардов рублей.
Артжокей:
Также из интересного — это продолжающийся вынос наличности из банков. Причины мы уже знаем от Тараса Скворцова, дело не в интернете или чём-то ещё, просто экономика уходит в тень, население и предприниматели «адаптируясь к новым налогам» перестают их платить. Вот так это выглядит на графике:
За август из банков забрали 434 миллиарда, за первые 10 дней сентября ещё 272 миллиарда.
Это снижает ликвидность банков, но пока к серьёзному кризису не ведёт, однако у банков, например, нет денег покупать ОФЗ, о чём говорил тот же Скворцов.
Минфин как раз вернулся на рынок с ОФЗ после паузы, которую пришлось взять из-за череды провалившихся аукционов, и продал облигаций сразу на триллион рублей. Но есть нюанс — это флоатеры, то есть облигации с плавающей ставкой, которые правительство очень не хотело продавать и в апреле прямо заявляло, что их цель минимизировать долю флоатеров в портфеле.
Однако летом никто не захотел покупать облигации с фиксированными выплатами. Инвесторы понимают, куда дует ветер, тут всё очевидно, банки тоже не прогнулись. Кто именно купил флоатеров на триллион неизвестно, возможно, это снова были Сбер и ВТБ на деньги от ЦБ, полученные через РЕПО, а то, что это будут флоатеры — было их встречное условие. После этого Минфин разместил ещё два выпуска уже обычных облигаций, но продал их всего на 87 миллиардов рублей.
Цитата: Администратор от 18.09.2026, 21:01Экономист Никита Кричевский обращает внимание на вопиющее противоречие в свежих новостях. Сначала «Коммерсантъ» со ссылкой на ВЦИОМ порадовал: доля россиян, получающих зарплату «в конвертах», якобы сократилась с 19% в 2006 году до 9% в 2026-м. А буквально через пару дней «Известия» публикуют данные Росстата и FinExpertiza, согласно которым во втором квартале 2026 года в неформальном секторе трудились 15,2 млн человек — это 20,4% всех работающих и максимум для этого периода за семь лет.
При этом за год общая численность работающих россиян выросла на 230 тысяч, и почти половина этого прироста — 111 тысяч человек — пришлась именно на неформальный сектор. Кричевский подчёркивает, что это не только таксисты и строители, но и юристы, врачи и другие специалисты, работающие вне корпоративного сектора.
Получается парадоксальная картина: по одним данным, «серая» зона сжимается, по другим — раздувается до семилетнего максимума.
Исторический контекст: почему укрывательство доходов — не случайность
У этой тенденции глубокие корни. В СССР теневая экономика, или «вторая экономика», была не отклонением, а системным ответом на хронический дефицит и запрет частной инициативы. Спекулянты, «цеховики», подпольные портные и сапожники — целые социальные группы формировались вокруг нелегального оборота товаров и услуг. В условиях, когда государство контролировало почти всё, укрывательство доходов становилось не столько криминалом, сколько стратегией выживания.
Кричевский и раньше указывал, что Росстат систематически занижает масштабы теневого сектора, не видя доходы более 40% занятых. По его оценкам, которые он основывает на данных Всемирного банка, теневой сектор может достигать половины ВВП — а не скромных 16%, как считает официальная статистика.
Мнение
Я склонен согласиться с Кричевским: советский народ действительно исторически склонен укрывать доходы от государства, и это не врождённая «нечестность», а рациональная адаптация к среде, где государство веками воспринималось не как партнёр, а как контролёр и изъятель. Крестьяне скрывали урожай от продразвёрстки, кустари — доходы от налогов, «цеховики» — целые производства. Сегодняшние 15,2 млн человек в неформальном секторе — это не аномалия, а продолжение той же логики: когда издержки легальности (налоги, взносы, бюрократия) воспринимаются как несправедливые или непосильные, люди уходят в тень.
Победные отчёты об «обелении» разбиваются о простой факт: за семь лет число неформально занятых не сократилось, а выросло до максимума. Платформенная экономика, маркетплейсы и агрегаторы такси лишь дали этому процессу новую, технологичную форму. Государство может ужесточать контроль, но пока доверие к нему как к справедливому распределителю ресурсов остаётся низким, тень будет воспроизводиться — просто в новых форматах.
Экономист Никита Кричевский обращает внимание на вопиющее противоречие в свежих новостях. Сначала «Коммерсантъ» со ссылкой на ВЦИОМ порадовал: доля россиян, получающих зарплату «в конвертах», якобы сократилась с 19% в 2006 году до 9% в 2026-м. А буквально через пару дней «Известия» публикуют данные Росстата и FinExpertiza, согласно которым во втором квартале 2026 года в неформальном секторе трудились 15,2 млн человек — это 20,4% всех работающих и максимум для этого периода за семь лет.
При этом за год общая численность работающих россиян выросла на 230 тысяч, и почти половина этого прироста — 111 тысяч человек — пришлась именно на неформальный сектор. Кричевский подчёркивает, что это не только таксисты и строители, но и юристы, врачи и другие специалисты, работающие вне корпоративного сектора.
Получается парадоксальная картина: по одним данным, «серая» зона сжимается, по другим — раздувается до семилетнего максимума.
Исторический контекст: почему укрывательство доходов — не случайность
У этой тенденции глубокие корни. В СССР теневая экономика, или «вторая экономика», была не отклонением, а системным ответом на хронический дефицит и запрет частной инициативы. Спекулянты, «цеховики», подпольные портные и сапожники — целые социальные группы формировались вокруг нелегального оборота товаров и услуг. В условиях, когда государство контролировало почти всё, укрывательство доходов становилось не столько криминалом, сколько стратегией выживания.
Кричевский и раньше указывал, что Росстат систематически занижает масштабы теневого сектора, не видя доходы более 40% занятых. По его оценкам, которые он основывает на данных Всемирного банка, теневой сектор может достигать половины ВВП — а не скромных 16%, как считает официальная статистика.
Мнение
Я склонен согласиться с Кричевским: советский народ действительно исторически склонен укрывать доходы от государства, и это не врождённая «нечестность», а рациональная адаптация к среде, где государство веками воспринималось не как партнёр, а как контролёр и изъятель. Крестьяне скрывали урожай от продразвёрстки, кустари — доходы от налогов, «цеховики» — целые производства. Сегодняшние 15,2 млн человек в неформальном секторе — это не аномалия, а продолжение той же логики: когда издержки легальности (налоги, взносы, бюрократия) воспринимаются как несправедливые или непосильные, люди уходят в тень.
Победные отчёты об «обелении» разбиваются о простой факт: за семь лет число неформально занятых не сократилось, а выросло до максимума. Платформенная экономика, маркетплейсы и агрегаторы такси лишь дали этому процессу новую, технологичную форму. Государство может ужесточать контроль, но пока доверие к нему как к справедливому распределителю ресурсов остаётся низким, тень будет воспроизводиться — просто в новых форматах.
Цитата: Администратор от 17.10.2026, 15:34В публикации канала «Небрехня» говорится о том, что модель роста экономики за счёт военного сектора перестала работать. Минэкономразвития пересмотрело прогноз: вместо ожидавшегося роста на 0,6% теперь предсказывается падение промышленности на 0,2% к концу 2026 года. Это станет первым официально зафиксированным годовым спадом с пандемийных времён и первым за весь период боевых действий. За восемь месяцев производство вышло в ноль, а в августе упало на 0,8% в годовом выражении; с учётом реальной инфляции падение глубже официальных данных.
Авторы отмечают, что выпуск нефтепродуктов сокращается третий месяц подряд примерно на 20% в год, добыча нефти по итогам года может составить 494 млн тонн — минимум за 17 лет. Металлургия потеряла 5,2%, химические заводы — 3%, швейные фабрики — 4,2%, производство лифтов рухнуло более чем на 20%, грузовых вагонов — более чем на 30%. Президент Ассоциации экспортёров и импортёров Артур Леер называет главным тормозом сжатие внутреннего спроса, вызванное валютными колебаниями, высокой инфляцией и дорогим заёмным финансированием. Сильнее всего пострадали отрасли, зависящие от потребительской активности и кредита: автопром, химия, строительство, агропром.
В материале подчёркивается, что механизм спада самоподдерживающийся: дорогие кредиты и слабый спрос давят на выпуск, падение выпуска сокращает доходы и занятость, что снова бьёт по спросу. Снижение производства грузовых вагонов более чем на 30% — прямое следствие деградации железнодорожной логистики, которая одновременно усиливает промышленное торможение. Сокращение добычи и выпуска сужает налоговую базу, из-за чего регионы получат меньше средств на инфраструктуру и социальные обязательства, а промышленные города — меньше рабочих мест и фонда оплаты труда. В итоге счёт за остановленные производства предъявляют работникам и региональным бюджетам.
В публикации канала «Небрехня» говорится о том, что модель роста экономики за счёт военного сектора перестала работать. Минэкономразвития пересмотрело прогноз: вместо ожидавшегося роста на 0,6% теперь предсказывается падение промышленности на 0,2% к концу 2026 года. Это станет первым официально зафиксированным годовым спадом с пандемийных времён и первым за весь период боевых действий. За восемь месяцев производство вышло в ноль, а в августе упало на 0,8% в годовом выражении; с учётом реальной инфляции падение глубже официальных данных.
Авторы отмечают, что выпуск нефтепродуктов сокращается третий месяц подряд примерно на 20% в год, добыча нефти по итогам года может составить 494 млн тонн — минимум за 17 лет. Металлургия потеряла 5,2%, химические заводы — 3%, швейные фабрики — 4,2%, производство лифтов рухнуло более чем на 20%, грузовых вагонов — более чем на 30%. Президент Ассоциации экспортёров и импортёров Артур Леер называет главным тормозом сжатие внутреннего спроса, вызванное валютными колебаниями, высокой инфляцией и дорогим заёмным финансированием. Сильнее всего пострадали отрасли, зависящие от потребительской активности и кредита: автопром, химия, строительство, агропром.
В материале подчёркивается, что механизм спада самоподдерживающийся: дорогие кредиты и слабый спрос давят на выпуск, падение выпуска сокращает доходы и занятость, что снова бьёт по спросу. Снижение производства грузовых вагонов более чем на 30% — прямое следствие деградации железнодорожной логистики, которая одновременно усиливает промышленное торможение. Сокращение добычи и выпуска сужает налоговую базу, из-за чего регионы получат меньше средств на инфраструктуру и социальные обязательства, а промышленные города — меньше рабочих мест и фонда оплаты труда. В итоге счёт за остановленные производства предъявляют работникам и региональным бюджетам.
Цитата: Администратор от 19.10.2026, 13:20Отток денег из банковской системы ускорился после стабилизации во второй половине сентября.
Причина, скорее всего, в ударах по ЦОДам, хотя здесь нужно быть осторожными с выводами. Весной тоже казалось, что дело в блокировках интернета, а это бизнес просто в тень уходил, «адаптировался к новым налогам». Сейчас так-то тоже отток ускорился и после ударов, и после оглашения параметров бюджета вместе с новыми налоговыми инициативами.
Общий отток с начала года составил 3,1 триллионов рублей, по прогнозу Сбера к концу года будет 3,8 триллионов. Общий дефицит ликвидности банковской системы — 3,8 триллионов.
Банковской системе как таковой это вообще не угрожает и для неё проблем пока не создает. Но это означает, что у банков нет «лишних» денег, на которые они обычно и покупали ОФЗ. Поэтому ЦБ вынужден всё больше и больше заливать денег через механизм РЕПО, фактически занимаясь скрытой эмиссией, потому что иначе Минфин не сможет покрывать дефицит бюджета. https://t.me/artjockey_lite/2628
Отток денег из банковской системы ускорился после стабилизации во второй половине сентября.
Причина, скорее всего, в ударах по ЦОДам, хотя здесь нужно быть осторожными с выводами. Весной тоже казалось, что дело в блокировках интернета, а это бизнес просто в тень уходил, «адаптировался к новым налогам». Сейчас так-то тоже отток ускорился и после ударов, и после оглашения параметров бюджета вместе с новыми налоговыми инициативами.
Общий отток с начала года составил 3,1 триллионов рублей, по прогнозу Сбера к концу года будет 3,8 триллионов. Общий дефицит ликвидности банковской системы — 3,8 триллионов.
Банковской системе как таковой это вообще не угрожает и для неё проблем пока не создает. Но это означает, что у банков нет «лишних» денег, на которые они обычно и покупали ОФЗ. Поэтому ЦБ вынужден всё больше и больше заливать денег через механизм РЕПО, фактически занимаясь скрытой эмиссией, потому что иначе Минфин не сможет покрывать дефицит бюджета. https://t.me/artjockey_lite/2628